Более тысячи лет тому назад вся местность, где Петр Великий заложил новую русскую столицу, была заселена славянами и финскими племенами. Начальная летопись и древние скандинавские саги знают Неву, Ладогу, Ильмень, Лугу. Еще святая Ольга установила размеры дани и устроила административные центры в приневской области.

Земли по берегам Луги, Наровы, Невы и ее притоков, Славянки, Ижоры, Мьи были в течение многих столетий во владении лиц из все слоев новгородских граждан, владыки, князя, церквей и монастырей. Все время трехвековой борьбы Новгорода со шведами и с немецкими рыцарями, земли до Наровы не знали другой власти, кроме Новгородской. Территория, на которой в XVIII веке возникла пышная загородная резиденция Императорского Двора — Царское Село, входила издревле в состав внутренних Новгородских земель. Во второй четверти XIII века, с одной стороны немецкие рыцари, а с другой — шведы, пользуясь бедствиями Русской земли, решаются подчинить своей власти новгородских данников и захватить ключ к новгородской торговле — течение реки Невы.

Конец XVI и начало XVII веков ознаменовываются крупным успехом шведов. Впервые берега Невы и города Иван-Город, Копорье, Яма и Корела должны признать власть Шведского короля.

Петр Великий повел решительную борьбу со Швецией и, едва заняв своими войсками течение Невы, основал на ее устье столицу. Война со Швецией еще далеко не была кончена, когда царь считал себя настолько крепким в возвращенном России крае, что вокруг своего «парадиза» стал строить «увеселительные замки», поощряя к тому же своих приближенных. Ораниенбаум, Царское Село, Петергоф, Екатерингоф возникли задолго до окончания Великой Северной войны. Cпор со Швецией продолжался еще целое столетие.

Петр Великий нашел край обезлюдевшим, запустевшим: многие деревни сохранили еще старые русские названия, но были заселены финнами и немцами колонистами. Заняв исток Невы, Петр назначает своего любимца Александра Даниловича Меньшикова Генеральным Губернатором Ингерманландии, Карелии и Эстляндии. В 1710 году Петр решил часть владения Меньшикова передать Екатерине Алексеевне, еще не объявленной государыней. Датой основания Царского Села является 24 июня 1710 года, о чем говорится в письме:"Его Царское Величество соизволил отдать Катерине Алексеевне в Копорском уезде Сарскую и Славянскую мызы с принадлежащими к ним деревнями, со крестьяны и со всеми угодьи, и по получении сего те мызы со всеми принадлежащими к ним деревнями и прочим ей Катерине Алексеевне отдайте, и из окладных книг те мызы выпишите; а что в тех мызах в отдаче будет дворов и пашни, и лесу, и сенных покосов, и всяких угодий о том о всем ведомость пришлите". Как только Екатерина Алексеевна вступила во владение Сарской мызой, которая стала с 1725 годы официально именоваться Царским Селом, она деятельно принялась за ее улучшение. Еще при жизни Петра Великого Императрица Екатерина Алексеевна положила начало небольшому парку вокруг новых каменных палат и, назначив часть леса под зверинец, приказала огородить его тыном. Кроме ольховой рощи и елевых «першпектив», посаженных по границе парка, садовых дел мастеру Яну Розену было поручено развести вдоль нынешней Садовой улицы обширный плодовый сад, а у ограды зверинца устроить парники и оранжереи.

По смерти Екатерины I, в силу ее духовного завещания, Царское Село перешло в собственность Цесаревны Елизаветы.

Как ни старалась цесаревна возможно меньше тратиться на содержание Царскосельских палат и усадьбы, все же ей приходилось расходоваться на их ремонт. Плодовый сад, сенокосы, парники, оброк все шло на покрытие расходов. Каждый рубль был на счету у цесаревны. Она очень тщательно рассчитывала свои расходы и тратила их с большой осторожностью. Ей в течение 18 лет пришлось жить почти исключительно на доходы от своих вотчин. Единственная роскошь, которую она дозволила себе в Царском Селе за этот тяжелый период своей жизни, была постройка каменной Знаменской церкви, в которой она намеревалась поместить особо чтимую ею икону Знамения Божией Матери.

Поразителен контраст скромных расходов Цесаревны на любимую свою вотчину в эти трудные долгие годы с теми сказочными тратами, которые она допускала, став императрицей. Ничто не казалось ей достаточно великолепным для украшения В Царском Селе возникает великолепное каменное здание с мраморными колоннами, с светлыми залами, паркетными и мраморными по

В 30-е годы XIII века над Русью нависла грозная опасность с Запада. Немецкие крестоносцы (рыцари Тевтонского ордена и ордена Меченосцев, объединившиеся с 1237 года в Ливонский орден), осуществляя широкую насильственную колонизацию и христианизацию прибалтийских племен, приближались к русским границам. В то же время шведы, подчинив себе финские племена сумь и емь, не оставляли давних притязаний на новгородские земли — Приневье и Приладожье. Главным организатором походов с целью захвата русских земель был глава католической церкви — римский папа, который стремился объединить силы Ордена, епископов Риги и Дерпта, а также Швеции и Дании.

Воспользовавшись тем, что после разорения Северо-Восточной Руси монголами Новгороду и Пскову неоткуда было ждать помощи, шведские и немецкие рыцари активизировали свою экспансию в Северо-Западной Руси, рассчитывая на легкую победу. Шведы первыми сделали попытку захватить русские земли. Уже в 1238 году шведский король получил от римского папы «благословение» на крестовый поход против новгородцев. Всем, кто соглашался принять участие в походе, было обещано отпущение грехов.

В 1239 году шведы и немцы вели переговоры, намечая план похода: шведы, захватившие к тому времени Финляндию, должны были наступать на Новгород с севера, от р. Нева, а немцы — через Изборск и Псков. Шведское правительство короля Эриха Картавого выделило для похода войско под предводительством ярла (князя) Ульфа Фаси и зятя короля — Биргера.

В это время в Новгороде княжил Александр — сын великого князя Владимирского Ярослава Всеволодовича. Это был умный, энергичный и храбрый человек, а главное, настоящий патриот своей Родины. Он уже получил известность как искусный политик и понимал, что ослабленные русские княжества не имели сил для борьбы на два фронта. Поэтому князь поддерживал мирные отношения с татарами, обеспечивая себе безопасный тыл в случае борьбы с немецко-шведской агрессией.

Новгородцы знали о планах шведов, как и о том, что шведы похвалялись перекрестить их, точно язычников, в латинскую веру (католичество). Шведы представлялись им страшнее монголов, потому что шли насаждать чуждую веру.

Летом 1240 года шведское войско под командой Биргера «в силе велице, пыхая духом ратном», появилось на р. Нева на кораблях, которые стали в устье р. Ижора. Войско состояло из шведов, норвежцев, представителей финских племен, намеревавшихся идти прямо к Ладоге, чтобы оттуда спуститься к Новгороду. В неприятельском войске находились и католические епископы; они шли с крестом в одной руке и мечом в другой. Высадившись, шведы и их союзники раскинули свои шатры при впадении Ижоры в Неву. «С причаливших судов были переброшены мостики, на берег сошла шведская знать, в том числе Биргер и Ульф Фаси в сопровождении епископов, ...за ними высадились рыцари» (Пашуто В. Т. Героическая борьба русского народа за независимость (XIII век). М., 1956. С. 177.) Биргер, уверенный в победе, послал к князю Александру с заявлением: «Если можешь мне сопротивляться, то я уже здесь, воюю твою землю».

Новгородские границы охранялись в то время «сторожами». Они находились и на морском побережье, где службу несли местные племена. Так, в районе Невы, по обоим берегам Финского залива, находилась «морская сторожа» ижорян, несшая охрану путей к Новгороду с моря. Социальная верхушка этого небольшого народа уже владела землей и приняла христианство. Однажды на рассвете июльского дня 1240 года старейшина Ижорской земли Пелгусий, находясь в дозоре, обнаружил шведскую флотилию и спешно послал доложить обо всем Александру.

Получив известие о появлении неприятеля, новгородский князь решил внезапно атаковать его. Времени на организацию войска не было, да и созыв веча мог затянуть дело и привести к срыву внезапности готовящейся операции. Поэтому Александр не стал дожидаться, пока придут отцовские дружины или соберутся ратники с новгородских волостей. Он решил выступить против шведов со своей дружиной, усилив ее лишь новгородскими добровольцами. По старинному обычаю, собрались у святой Софии, помолились, приняли благословение от своего владыки Спиридона и выступили в поход. Шли вдоль Волхова до Ладоги, где к Александру присоединился отряд ладожан, подручников Великого Новгорода. Из Ладоги рать Александра повернула влево, устремившись к у
стью р. Ижора.

Шведский стан, разбитый в устье Ижоры, не охранялся, поскольку шведы не подозревали о близости русских. Неприятельские шнеки качались, привязанные к берегу; по всему побережью белели шатры, и между ними — златоверхий шатер Биргера. 15 июля в 11 часов утра новгородцы внезапно атаковала шведов. Их нападение было столь неожиданным, что шведы не успели «опоясать мечи на чресла свои».

Войско Биргера было захвачено врасплох. Лишенное возможности построиться для боя, оно не могло оказать организованного сопротивления. Смелым натиском русская дружина прошла через неприятельский лагерь и погнала шведов к берегу. Пешие ополченцы, продвигаясь вдоль берега Невы, не только рубили мостки, соединявшие шведские корабли с сушей, но даже захватили и уничтожили три неприятельские шнеки.

Новгородцы сражались «в ярости мужества своего». Александр лично «изби множество бесчисленное римлян (то есть шведов) и самому королю возложи печать на лице острым своим мечом». Княжий подручник, Гаврило Олексич, погнался за Биргером до самого корабля, верхом ворвался на шведскую ладью, был сброшен в воду, остался жив и снова вступил в бой, уложив на месте епископа и другого знатного шведа, по имени Спиридон. Другой новгородец, Сбыслав Якунович, с одним лишь топором в руке смело врезался в самую гущу врагов, косил их направо и налево, очищая путь, точно в лесной чаще; за ним размахивал своим длинным мечом княжий ловчий Яков Полочанин. За этими молодцами наступали прочие дружинники. Княжий отрок Савва, пробившись к центру лагеря противника, подрубил высокий столб шатра самого Бигрера: шатер свалился. Отряд новгородских добровольцев потопил три шведских корабля. Остатки разбитого войска Биргера бежали на уцелевших кораблях. Потери новгородцев были незначительными, составив только 20 человек, тогда как шведы нагрузили три судна телами лишь начальных людей, а прочих оставили.на берегу.

Победа над шведами имела большое политическое значение. Она показала всем русским людям, что они еще не утратили прежней доблести и могут постоять за себя. Шведам не удалось отрезать Новгород от моря, захватить побережье Невы и Финского залива. Отразив шведское нападение с севера, русское войско сорвало возможное взаимодействие шведских и немецких феодалов. Для борьбы с немецкой агрессией теперь были надежно обеспечены правый фланг и тыл псковского театра военных действий.

В тактическом отношении следует отметить роль «сторожи», которая обнаружила противника и своевременно сообщила Александру о его появлении. Важное значение имел фактор внезапности при нападении на лагерь Биргера, войско которого было захвачено врасплох и не могло оказать организованного сопротивления. Летописец отмечал необыкновенную храбрость русских воинов. За эту победу Александра Ярославича нарекли «Невским». В это время ему шел лишь двадцать второй год.

Однако победа на Неве успокоила бдительность многих новгородцев. Из-за боязни усиления роли князя в новгородских делах начались происки против Александра со стороны боярства. Победитель шведов должен был на время покинуть Новгород и уехать к своему отцу.

Источник
Фото с сайта